ПРАВО И ОБРАЗОВАНИЕ

Редакционная коллегия:

Гаврищук Владимир Владимирович доктор исторических наук, профессор – главный редактор Гирько Сергей Иванович заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Дащинская Зоя Павловна кандидат юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации Карпенко Михаил Петрович доктор технических наук, профессор Карпиченко Николай Петрович доктор исторических наук, профессор Керимов Джангир Абасович доктор юридических наук, профессор, член-корреспондент РАН Куров Сергей Владимирович кандидат юридических наук, кандидат технических наук, доцент Миронов Олег Орестович доктор юридических наук, профессор Насонкин Владимир Владиславович кандидат юридических наук, доцент Смолин Олег Николаевич доктор философских наук, член-корреспондент РАО Ткачев Валентин Николаевич доктор юридических наук, профессор
Журнал зарегистрирован в Государственном комитете Российской Федерации по печати 28 сентября 1999 года, регистрационное свидетельство №019233
Выходит 12 раз в год.
Распространяется в Российской Федерации и зарубежных странах
Журнал включен ВАК Минобразова¬ния и науки РФ в перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соис-кание ученых степеней кандидата и доктора наук. Рекомендован экспертным советом по праву
Адрес редакции:
109029, Москва, ул. Нижегородская, д. 32, к. 5, комн. 205 Тел.: (495) 727-12-41 доб. 43-18 E-mail: exp@muh.ru

Журнал №6 2014 

Статья адвоката Константина Андреева:

Конституционно-правовая охрана религиозной тайны: зарубежный опыт правового регулирования и зарубежная судебная практика

Статья посвящена исследованию гарантий признания, соблюдения, охраны и защиты религиозной тайны – как важнейшей гарантии конституционной свободы вероисповедания. Автор исследует опыт Австралии, Канады, США и Франции по указанному кругу вопросов.

Ключевые слова: свобода вероисповедания, религия, государственно-конфессиональные отношения, конституционные права и свободы, религиозная тайна, тайна исповеди.

Одной из важнейших групп гарантий конституционной свободы вероисповедания являются гарантии признания, соблюдения, охраны и защиты религиозной тайны (тайны исповеди и др.).

Право священнослужителя не разглашать в суде сообщенные ему такого рода сведения обеспечивает защиту от разглашения содержания разговоров между лицом и этим священнослужителем (представителем духовенства), профессионально действующим в качестве исповедующего (духовного наставника). Священнослужители используют это право для отказа от раскрытия конфиденциальной информации, полученной от вышеуказанного лица во время исповеди или аналогичного разговора.

Рассмотрим положения законодательства ряда зарубежных государств (Австралии, Канады, США и Франции) по исследуемому кругу вопросов.

Австралия

Как устанавливает статья 127 Закона Австралии «О доказательствах» № 2 от 1995 года:

«1) Лицо, которое является или являлось представителем духовенства какой-либо церкви или религиозной организации, вправе отказаться от дачи показаний о том, что была сделана исповедь, а также о содержании религиозной исповеди, произведенной лицу, когда то являлось представителем духовенства.

2) Часть 1 не применяется, если сведения, сообщенные в религиозной исповеди, связаны с криминальными целями.

3) Настоящая статья применяется, даже если настоящий Закон предусматривает:

а) что правила доказывания не применяются, или что такое лицо или организация ограничены правилами доказывания; или

b) что такое лицо не освобождается от ответа на какой-либо вопрос или составления какого-либо документа по причине наличия у него права на отказ от дачи показаний или на каких-либо иных основаниях.

4) В настоящей статье религиозная исповедь означает признание, сделанное лицом представителю духовенства, выступающему в его профессиональном качестве в соответствии с ритуалом соответствующей церкви или религиозной организации».

Аналогичные нормы содержатся в статье 127 Закона штата Новый Южный Уэльс «О доказательствах» № 25 от 1995 года, статье 127 Закона штата Виктория «О доказательствах» № 47 от 2008 года, а также статье 127 Закона штата Тасмания «О доказательствах» № 76 от 2001 года.

 

Канада

Статья 9 Хартии прав и свобод личности провинции Квебек устанавливает следующее:

«9. Каждый имеет право на уважение профессиональной тайны.

Каждое лицо по закону обязано хранить профессиональную тайну; и священник и иной служитель культа не вправе, даже в суде, разглашать конфиденциальную информацию, открытую ему в силу его статуса или профессии, только если это не разрешено ему лицом, сообщившим ему эту тайну или если это четко не предусматривается положением закона.

Суд, в силу его полномочий, обеспечивает сохранение профессиональной тайны».

 

США

Если обращаться к зарубежному опыту по данному вопросу, то в качестве примера государства, законодательством которого вопрос обеспечения конфиденциальности информации, получаемой во время исповеди, охраны и защиты такой информации урегулирован наиболее полно, следует привести в первую очередь США.

Законодательство целого ряда штатов США предусматривает обстоятельства, при которых общение представителей духовенства с прихожанами может в любом случае оставаться конфиденциальным. При этом законодательство большинства штатов предусматривает возможность сохранения такого рода конфиденциальности, как правило, речь идет о положениях доказательственного права или гражданско-процессуального [9, с. 2].

В соответствии с подпунктом «b» параграфа 505 статьи 5 «Правил о доказательствах» штата Алабама, если лицо конфиденциально общалось со священнослужителем, который при этом осуществлял свою деятельность в качестве профессионального священника, то такое лицо или такой священнослужитель имеют право отказаться от дачи показаний и раскрытия конфиденциальной информации, сообщенной в этом разговоре. Как устанавливает подпункт 2 пункта «а» параграфа 505 статьи 5 указанного нормативно-правового акта, под конфиденциальным разговором священнослужителя с лицом, обратившимся к нему, понимается разговор в частном порядке, не предназначенный для дальнейшего раскрытия, кроме как для иных лиц, присутствовавших при нем в целях содействия такому разговору.

Пункт «f» статьи 26-14-3 Свода законов штата Алабама при этом устанавливает, что «тем не менее, несмотря на положения пункта “а”, представители духовенства не обязаны сообщать информацию, полученную исключительно в конфиденциальном разговоре, не подлежащим разглашению в соответствии с правилом 505 Правил о доказательствах штата Алабама, и такие разговоры должны оставаться конфиденциальными в случаях, предусмотренных законодательством».

В соответствии с пунктом «b» параграфа 506 статьи 5 «Правил о доказательствах» штата Аляска, лицо имеет право отказаться раскрывать конфиденциальную информацию, сообщенную лицом представителю духовенства как духовному наставнику в силу его профессионального статуса, а также имеет право предотвратить раскрытие указанной информации другим лицом.

Аналогичная норма содержится в пункте «b» параграфа 505 «Правил о доказательствах» штата Арканзас.

Кроме того, аналогичная норма содержится в пункте «b» параграфа 505 статьи 5 «Правил о доказательствах» штата Делавэр.

Также аналогичная норма закреплена пунктом «b» параграфа 505 «Правил о доказательствах» штата Техас.

Как устанавливает часть «с» § 8-805 Пересмотренных законов штата Аризона, в любом гражданском или уголовном судебном разбирательстве, связанном с небрежным или насильственным отношением к ребенку или отказе от ребенка, представитель духовенства или священник не может, без его разрешения, быть допрошен в качестве свидетеля по исповеди, сделанной ему при выполнении деятельности, предписанной церковью, к которой он принадлежит.

В соответствии со статьей 1033 Доказательственного кодекса штата Калифорния, кающийся, который не является стороной в судебном процессе, имеет право отказаться раскрывать конфиденциальную информацию, переданную им представителю духовенства, а также имеет право препятствовать раскрытию такой информации другим лицом. В соответствии со статьей 1034 Доказательственного кодекса штата Калифорния, представитель духовенства, который не является стороной в судебном процессе, имеет право отказаться раскрывать конфиденциальную информацию, переданную ему кающимся. Как устанавливает статья 1032 Доказательственного кодекса штата Калифорния, под такой конфиденциальной информацией понимается сообщение, переданное конфиденциально, не в присутствии третьих лиц (только если кающийся не предупрежден об этом), представителю духовенства во время осуществления им его профессиональных функций, который уполномочен на получение таких сообщений, и, в соответствии с правилами религиозной организации, к которой он принадлежит, обязан хранить получаемую таким образом информацию в тайне.

§ 52-146B Общего свода законов штата Коннектикут, устанавливает что священнослужитель, священник, раввин или практикующий служитель какой-либо религиозной конфессии, аккредитованный религиозной организацией, к которой он принадлежит и в которой осуществляет трудовую деятельность, не вправе разглашать конфиденциальные сведения, предоставленные ему в силу его профессионального статуса, в уголовном или гражданском судебном разбирательстве или до него, а также в любом другом судебном разбирательстве, только если лицо, предоставившее ему такую информацию, не отказалось от судебного иммунитета такой информации.

В соответствии с пунктом «b» части 1 § 90.505 Свода законов штата Флорида, общение между представителем духовенства и лицом является конфиденциальным, если оно осуществляется в частном порядке с целью получения таким лицом духовного совета или рекомендации от представителя духовенства во время его обычной практики, и не предназначено для дальнейшего раскрытия, кроме как для лиц, присутствующих при нем в целях обеспечения такого общения.

В соответствии с частью 2 § 90.505 Свода законов штата Флорида, лицо имеет право отказаться от дачи показаний, если в таком случае будет раскрыта конфиденциальная информация, сообщенная представителю духовенства как духовному наставнику.

В соответствии с частью 3 § 90.505 Свода законов штата Флорида, таким правом обладают само лицо, которое непосредственно обратилось к представителю духовенства, его опекун или попечитель, личный представитель уже умершего лица, а также представитель духовенства.

В соответствии с положениями статьи 8-803 Свода законов штата Иллинойс, священнослужитель или практикующий специалист какой-либо религиозной конфессии, аккредитованный религиозной организацией, к которой он принадлежит, не может быть принужден огласить в суде или любом ином органе публичной власти исповедь или признание, сделанные ему в силу его профессионального статуса как духовного наставника в ходе осуществления им деятельности, предусмотренной правилами или практикой той религиозной организации, к которой он принадлежит, или религии, которую он исповедует, а также не может быть принужден обнародовать любую информацию, которую он получил в силу своего профессионального статуса как духовного наставника.

Часть «b» статьи 60-429 Свода законов штата Канзас определяет, что лицо, не являющееся стороной в судебном разбирательстве гражданского дела, имеет право отказаться разглашать информацию, а также препятствовать разглашению другими лицами информации, переданную во время общения прихожанина с представителем духовенства, если он сам этого пожелает, и судья сочтет, что такое общение представляло собой исповедь, а также если это лицо являлось каявшимся представителю духовенства.

Согласно пункту 5 части «а» статьи 60-429 Свода законов штата Канзас, исповедь означает любое общение между кающимся и надлежащим образом уполномоченным священнослужителем, которое кающийся намерен сохранить в тайне и конфиденциальным и которое имеет отношение к получению совета или помощи в определении или снятии морального долга с кающегося или к получению Божьей милости или направлено на получение прощения за прошлое виновное поведение.

Часть 1 статьи 595.02 Свода законов штата Миннесота предусматривает следующее:

«Каждое лицо, обладающее достаточным уровнем понимания, включая сторону дела, вправе свидетельствовать в любом гражданском или уголовном судебном процессе или разбирательстве в суде или лицу, обладающему достаточными полномочиями для сбора доказательств, за исключением случаев, предусмотренных настоящей частью: …

с) Представитель духовенства или любой другой служитель культа не вправе, без согласия исповедовавшейся стороны, раскрывать информацию, полученную на исповеди, сделанной представителю духовенства или другому служителю культа в силу характера их профессиональной деятельности, в порядке, предписанном правилами или практикой религиозной организации, к которой представитель духовенства или иной служитель культа принадлежит; так же как и представитель духовенства или другой служитель культа не может быть допрошен в отношении сообщения, сделанного представителю духовенства или служителю культа лицом, искавшим религиозного или духовного совета, помощи или утешения либо иного совета, данного ему во время осуществления своей профессиональной деятельности представителем духовенства или служителем культа, без согласия этого лица».

Пункт «b» части 6 статьи 41-3-201 Аннотированного свода законов штата Монтана устанавливает следующее:

«представитель духовенства не обязан докладывать в соответствии с настоящей статьей, если:

i) информация или подозрение о жестоком или небрежном обращении исходит из сообщения или исповеди, сделанных представителю духовенства или священнику, выступающему в качестве представителя духовенства или священника;

ii) подразумевалось, что сообщение является частью конфиденциального разговора между представителем духовенства или священником и членом церкви или общины; и

iii) лицо, сделавшее сообщение или исповедовавшееся, не дало согласия на разглашение сведений представителем духовенства или священником».

Кроме того, пункт «с» статьи 41-3-201 Аннотированного кодекса штата Монтана предусматривает, что «представитель духовенства не обязан докладывать в соответствии с настоящей статьей, если сведения являются конфиденциальными в соответствии с требованиями канонического права, церковной доктрины или сложившейся церковной практики».

Вместе с тем, конфиденциальность общения священнослужителя с кающимся не может быть абсолютной, поскольку зачастую имеет гораздо более узкое толкование, например, в контексте жестокого обращения с детьми, и эта позиция находит свое отражение в законах ряда штатов США.

Так, пункт «а» статьи 26-14-3 Свода законов штата Алабама устанавливает следующее:

«…все представители духовенства (как это определено правилом 505 Правил о доказательствах штата Алабама), … обязаны немедленно сообщать или добиваться сообщения о том, что известно или предполагается, что ребенок является жертвой жестокого или небрежного отношения, по телефону или непосредственно, после чего подавать письменное заявление, в уполномоченный орган».

Статья 210.140 Свода пересмотренных законов штата Миссури устанавливает, что положения законодательства, признающие и защищающие профессиональную тайну, за исключением сведений, сообщаемых адвокату клиентом, а также сведений, сообщаемых представителю духовенства или служителю культа, не применяются в отношении ситуаций, когда такие сведения включают в себя информацию или предположения о жестоком или небрежном обращении с детьми.

При этом часть 2 статьи 352.400 Свода пересмотренных законов штата Миссури предусматривает следующее:

«Когда служитель культа… имеет достаточные основания подозревать, что ребенок был или может быть подвергнут жестокому или небрежному обращению при обстоятельствах, о которых требуется сообщать, в соответствии со статьями 210.109-210.183, служитель культа … обязан немедленно доложить или содействовать тому, чтобы об этом сообщили… тем не менее … служитель культа не обязан сообщать сведения, защищаемые профессиональной тайной, сообщенные ему в силу его профессиональной компетенции».

Под жестоким обращением с детьми понимается нанесение телесного повреждения, сексуальное или эмоциональное насилие, причинение вреда при определенных обстоятельствах (в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 352.400 Свода пересмотренных законов штата Миссури).

Под небрежным обращением с детьми понимается необеспечение надлежащей или необходимой поддержки или услуг ребенку лицами, ответственными за обеспечение ухода, содержания и контроля за ребенком (в соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 352.400 Свода пересмотренных законов штата Миссури).

Часть 1 статьи 41-3-201 Аннотированного свода законов штата Монтана устанавливает, что специалисты и должностные лица, знающие или имеющие основания подозревать, согласно получаемой ими в силу их профессионального статуса или должности информации, о том, что ребенок подвергается жестокому или небрежному обращению со стороны кого-либо, будь то родителя или иного лица, ответственного за благополучие ребенка, обязаны незамедлительно докладывать об этом в уполномоченный орган публичной власти. В соответствии с пунктом «h» части 2 статьи 41-3-201, к таким специалистам относятся также и представители духовенства.

Подпункт «а» пункта 4 части «А» статьи 2151.421 Пересмотренного свода законов штата Огайо устанавливает следующее:

«Ни один священнослужитель и ни одно лицо, кроме волонтера, назначенное церковью, религиозным или духовным обществом в качестве руководителя, должностного лица или представителя от имени церкви, религиозного или духовного общества, действующее в рамках своих служебных или профессиональных обязанностей, которое знает или имеет достаточные основания полагать, что ребенок в возрасте до восемнадцати лет или умственно отсталый ребенок или ребенок с физическим недостатками в возрасте до двадцати одного года страдает от или сталкивается с угрозой нанесения физических или психических ран, травм или вреда здоровью или условий, которые по своему характеру разумно указывают на жестокое или небрежное обращение с ребенком, и которое знает или имеет достаточные основания полагать, что другой священнослужитель или другое лицо, кроме волонтера, назначенное церковью, религиозным или духовным обществом в качестве руководителя, должностного лица или представителя от имени церкви, религиозного или духовного общества, причинило или создало угрозу причинения раны, травмы или вреда здоровью или условий, которые по своему характеру разумно указывают на жестокое или небрежное обращение, не вправе незамедлительно не сообщить эту информацию или о своих предположениях соответствующей организации или лицам, определенным в настоящем разделе».

Таким образом, в США в настоящее время действуют нормативно-правовые акты, направленных на ограничение или воздействие на обеспечение конфиденциальности общения представителей духовенства с лицами, обращающимися к ним, которые можно условно разделить на две крупные категории. Во-первых, во всех штатах США принято законодательство, направленное на обеспечение донесения на случаи жестокого обращения с детьми, которые содержит исключения из права священнослужителя не разглашать, в том числе, органам публичной власти, сведения, сообщаемые ему кающимися. Во вторую указанную категорию можно отнести нормативно-правовые акты, содержащие положения, корреспондирующие предполагаемой обязанности священнослужителей оберегать обращающихся к ним лиц, а также защищать интересы третьих сторон, которые могут пострадать от действий этих лиц [4, с. 90].

Если обращаться к судебной практике соответствующих органов государственной власти США, то необходимо отметить, что и она содержит положения, касающиеся вопросов обеспечения конфиденциальности информации, сообщаемой священнослужителям прихожанами, а также толкования действующего законодательства по данному вопросу.

Особенное значение для прецедентного права США по вопросу о том, имеет ли священнослужитель право не разглашать в суде сведения, сообщённые ему кающимся, имеет решение Суда общих сессий штата Нью-Йорк по делу «Народ против Дэниэла Филлипса и его жены» от 1813 года, в котором данный орган судебной власти признал существование судебного иммунитета информации, полученной во время таинства исповеди. В деле «Народ против Дэниэла Филлипса и его жены» от 1813 года перед Судом общих сессий штата Нью-Йорк возник вопрос о том, может ли католический священник быть принужден к оглашению информации, которую он получил на исповеди, в нарушение его собственных морально-этических принципов и обязательств, данных им в силу той деятельности, которую он осуществляет, а также в нарушение церковных канонов, будучи уверенным, что из-за такого раскрытия информации он будет лишен всех своих духовных функций, отлучен от религиозного сообщества и отрезан от социума, к которому он принадлежит. Суд общих сессий штата Нью-Йорк указал, что этот вопрос является чрезвычайно важным – как для конкретной религиозной организации, заинтересованной в рассматриваемом деле, так и для всех религиозных организаций, представляющих все остальные конфессии, поскольку он касается принципа, который может оказывать огромное влияние на их практическую деятельность. Суд общих сессий штата Нью-Йорк указал, что, по общему правилу, каждый, будучи вызванным в качестве свидетеля, должен говорить обо всем, что он знает, что имеет существенное значение в гражданском и уголовном процессах. Однако из такого правила существуют исключения: так, например, супруги не могут быть принуждены свидетельствовать друг против друга, адвокат не вправе раскрывать информацию о своих клиентах, и никто не обязан свидетельствовать против себя. По мнению Суда общих сессий штата Нью-Йорк, эти примеры аналогичны ситуации с информацией, получаемой во время исповеди, однако указал, что в рассматриваемом деле информация, обнародованная священнослужителем, была получена в результате обычного разговора, пусть и конфиденциального, таинство покаяния не имело места, и, соответственно не может рассматриваться в качестве обладающей иммунитетом от разглашения перед органами публичной власти. В решении по делу «Народ против Дэниэла Филлипса и его жены» от 1813 года Суд общих сессий штата Нью-Йорк постановил, что, пока лицо под предлогом религии и ее канонических установлений не действует вразрез с основополагающими принципами морали и нравственности и не ставит под угрозу благополучие государства, оно должно подлежать защите в процессе свободного исполнения религиозных требований [5].

В решении по делу «Тоттен против Соединенных штатов» № 92 U.S. 105 от 1875 года Верховный суд США постановил, что общим принципом деятельности судебных учреждений является отказ от принятия исков, рассмотрение которых неизбежно приведет к раскрытию информации, которую законодательство признает конфиденциальной, и к такой информации относится информация, полученная из исповеди [6].

Как указал в своем решении по делу «Соединенные Штаты Америки против Никсона» от 1974 года № 418 U.S. 683 Верховный суд США, адвокат или священник не могут быть обязаны раскрывать информацию, представляющую собой профессиональную тайну [7].

В решении от 8 мая 1979 года по делу «Джон Ф. Кинан против Луиса Р. Джиганте» Апелляционный суд штата Нью-Йорк указал на то, что общее право США не предусматривает права священнослужителя не разглашать в суде сведения, сообщённые кающимся, в отличие от статутного, устанавливающего, что признание или конфиденциальное сообщение, сделанные священнослужителю в силу характера его профессиональной деятельности как духовного наставника, не подлежат разглашению, только если лицо, делающее указанное признание или сообщение, не отказывается от судебного иммунитета для его общения со священнослужителем [11].

На основании положений Первой поправки к Конституции США сложилась прецедентная практика американских судебных учреждений, согласно которой в определенных случаях невозможно раскрытие информации, содержащейся в церковной документации. В решении по делу «Центр помощи Церкви “Слово веры” против Моралеса» от 1992 года Апелляционный суд пятого округа штата Техас постановил, что генеральный прокурор не имел права провести расследование, осуществив изъятие церковной документации, поскольку в таком случае его действия являлись бы неконституционными. Одним из аргументов Апелляционного суда пятого округа штата Техас в пользу такого вывода явилось предположение о том, что любое такое расследование может в итоге привести к постоянному государственному контролю и регулированию деятельности религиозной организации, а также предположение о том, что такие действия генерального прокурора могли привести к оценке легитимности самой религиозной деятельности, что, по мнению суда, являлось недопустимым (цит. по: [3, с. 114]).

Наиболее эффективным источником защиты церковной документации от раскрытия является законодательство, содержащее положения, предусматривающие право на отказ от дачи показаний или предоставления доказательств при определенных обстоятельствах. В США законодательство всех штатов содержит положения такого рода, однако далеко не везде содержатся положения, касающиеся защиты именно церковных документов [3, с. 115].

 

Франция

Во Франции уже давно признано на законодательном уровне, что священнослужители относятся к категории лиц, которые в силу своего статуса или профессии являются хранителями тайны, на них возложенной [13, с. 565].

Одним из важнейших вопросов, которые здесь могут возникнуть, является вопрос о том, на любую ли информацию, полученную священнослужителем, независимо от обстоятельств ее получения, распространяются положения законодательства о профессиональной тайне. Здесь необходимо отметить, что священнослужитель может получать информацию, которая может являться строго конфиденциальной, по-разному, как на исповеди или в откровенном разговоре непосредственно с самим лицом, к которому относится эта информация, так и в силу своей профессиональной деятельности, делая собственные выводы или умозаключения, а также получая такую информацию от третьих лиц [13, с. 565].

Рассмотрим также судебную практику Франции по исследуемому кругу вопросов.

Палата по уголовным делам Кассационного суда Франции постановила, что на священнослужителях (имеющих соответствующий правовой статус), лежит обязанность по обеспечению конфиденциальной информации, предоставляемой им в силу их служебных обязанностей. После принятия Закона Франции «О разделении церквей и государства» от 9 декабря 1905 г. (перевод см.: [1, с. 341–357; 2, с. 33–55]) множество решений Кассационного суда Франции и апелляционных судов подтвердило существование обязанности священников сохранять конфиденциальность, неисполнение которой каралось в соответствии со статьей 378 Уголовного кодекса Франции, а в настоящее время карается статьями 226-13 и 226-14 Уголовного кодекса Франции, которыми устанавливается, что раскрытие секретной информации лицом, которое является ее хранителем либо в силу своего статуса, либо в силу своей профессии, либо в силу его функций или должности, карается лишением свободы на один год и денежным штрафом в размере 15000 евро (ст. 226-13).

При этом, если речь идет о раскрытии конфиденциальной информации католическими священниками, нет необходимости проводить различие между тем, была ли получена эта информация во время таинства исповеди или во время обычного разговора с лицами, обращающимися к ним. Профессиональная тайна священника также подразумевает сохранение конфиденциальности информации, полученной в рамках бесед, проводимых перед вступлением лиц, к нему обращающихся, в церковный брак [10, с. 747].

В соответствии с практикой судебных учреждений Франции, не являются преступными действия по раскрытию информации, которая была предоставлена священнослужителю не в силу его профессиональной деятельности, и который в момент предоставления такой информации не действовал в качестве священнослужителя [10, с. 747].

По мнению некоторых политических деятелей Франции, сохранение в любом случае конфиденциальности информации, получаемой священнослужителями от лиц, обращающихся к ним, может существенно затруднять деятельность правоохранительных органов, направленную на преследование правонарушителей, в случае совершения ими преступлений, в особенности, преступлений против личности, соответственно, назрела необходимость реформирования законодательного понятия конфиденциальности такой информации [10, с. 748].

Однако, по мнению министра юстиции Франции, законодательство и судебная практика во Франции признают существование профессиональной религиозной тайны священнослужителей, в частности, в силу положений уже указанной выше статьи 226-13 Уголовного кодекса Франции, запрещающего раскрытие информации лицом, являющимся ее хранителем в силу своего статуса [10, с. 749].

При этом министр юстиции Франции также указал на то, что уголовно-процессуальное законодательство Франции содержит положения, в соответствии с которыми лицо освобождается от обязанности хранить профессиональную тайну, например, если речь идет о совершении действий сексуального характера в отношении лиц, не достигших пятнадцатилетнего возраста. Соответственно, можно говорить, что в данном случае существует баланс между нормами материального и процессуального права [10, с. 749].

В 2004 году во Франции был принят Циркуляр № 2004-10 (El/11) от 11 августа «О профессиональной тайне священнослужителей и об осуществлении обыска и наложении ареста в местах религиозного поклонения» [8].

Как указывается в Циркуляре № 2004-10 (El/11) от 11 августа 2004 года «О профессиональной тайне священнослужителей и об осуществлении обыска и наложении ареста в местах религиозного поклонения», в своем постановлении от 30 ноября 1810 года Кассационный суд Франции отметил, что суды должны уважать и поддерживать тайну исповеди. В постановлении от 4 декабря 1891 года Кассационный суд Франции расширил понятие профессиональной тайны, признавая в качестве ее хранителей католических священников, вне зависимости от того, получали ли они конфиденциальную информацию в рамках исповеди или вне ее. Исправительный суд департамента Сена в решении от 19 мая 1900 года подтвердил, что священнослужители обязаны хранить в тайне информацию, полученную на исповеди, в силу их статуса, а также указал, что запрет на любое нарушение конфиденциальности является абсолютным. Указанные решения органов судебной власти Франции были вынесены до принятия Закона Франции «О разделении церквей и государства» от 9 декабря 1905 г., и более поздняя судебная практика позволяет определить пределы, в которых священнослужители обязаны хранить профессиональную тайну [8].

Также в Циркуляре № 2004-10 (El/11) от 11 августа 2004 года указывается на то, что Исправительный суд Бордо в своем решении от 22 апреля 1977 года указал, что на информацию, полученную священнослужителем вне исповеди, а в иной беседе с лицом, к нему обратившимся, например, во время беседы перед заключением церковного брака, также распространяются положения законодательства, касающиеся профессиональной тайны [8].

В соответствии с Циркуляром № 2004-10 (El/11) от 11 августа 2004 года, действующее законодательство Франции прямо предусматривает, что обязанность сохранять профессиональную тайну, в том числе, религиозную тайну, в принципе, не освобождает запрашиваемое лицо от необходимости отвечать на запросы должностного лица, наделенного полномочиями по расследованию уголовных правонарушений. Таким образом, с одной стороны, священнослужитель обязан хранить профессиональную тайну, с другой, он обязан сообщать неконфиденциальную информацию, пусть даже и связанную с профессиональной тайной, соответствующим должностным лицам [8].

Постановление Исправительного суда Кана от 5 сентября 2001 года ставит под сомнение абсолютную конфиденциальность информации, сообщаемой священнослужителю лицами, к нему обращающимися. Данное постановление ограничило понятие информации, охраняемой положениями законодательства о профессиональной тайне, поскольку, как указал Исправительный суд Кана, обеспечение конфиденциальности информации не может рассматриваться в качестве свободной личной инициативы, если такая информация является общепризнанной, может быть получена в рамках допроса или в результате осуществления собственных исследований лицами, которые обязаны хранить профессиональную тайну [13, с. 566].

В соответствии с решением Палаты по уголовным судам Кассационного суда Франции от 17 декабря 2002 года, обязанность священнослужителей сохранять в тайне факты, ставшие им известными при осуществлении их профессиональной деятельности, не является препятствием для произведения следственным судьей изъятия всех документов, которые могут быть полезными для выяснения истины [13, с. 568].

Учитывая сказанное выше, согласно нашей авторской концепции выделяются нижеследующие виды религиозной тайны:

1) тайна информации из таинства покаяния и исповеди в христианстве или аналога в рамках духовного наставничества в исламе (конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем во время беседы с кающимся верующим, обращающимся к религиозному служителю за помощью в определении или снятии морального долга с кающегося и/или в получении Божьей милости и/или за получением религиозного прощения за прошлое виновное поведение);

2) тайна информации из адресного духовного общения религиозного служителя с верующим вне рамок таинства покаяния и исповеди:

– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем в рамках беседы, проводимой перед вступлением лиц, к нему обращающихся, в церковный брак;

– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем во время беседы с верующим, обращающимся к религиозному служителю за получением духовного совета,

– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем о верующем и/или его близких на основе собственных умозаключений или полученная от третьих лиц;

3) внутрикорпоративная тайна религиозной организации (данный вид следует выделять обособленно в силу особой природы отношений в религиозных организациях):

– конфиденциальная информация относительно отдельных аспектов осуществления иерархических служебно-религиозных отношений и религиозно-служебной кадровой политики;

– конфиденциальность определенных документов религиозной организации;

4) личная и семейная тайна верующих относительно собственной религиозной принадлежности (согласно пункту 5 статьи 3 Федерального закона РФ от 26.09.1997 № 125-ФЗ (ред. от 02.07.2013) «О свободе совести и о религиозных объединениях», «никто не обязан сообщать о своем отношении к религии и не может подвергаться принуждению при определении своего отношения к религии, к исповеданию или отказу от исповедания религии»);

5) личная тайна душевных переживаний верующего, испытываемых им во время участия в религиозной службе, религиозном обряде или церемонии (к примеру, вытекающий из этой тайны запрет навязчивой съемки крупным планом вида молящегося верующего без его согласия и проч.).

Очевидно, что все эти виды религиозной тайны в различной степени обеспечены правовой охраной. При этом ни один из этих видов религиозной тайны не обладает абсолютными охраной и защитой, имея определенные исключения, различающиеся в разных государствах в зависимости от реализованной модели светского государства. Наибольшей правовой охраной и защитой обеспечена тайна информации из таинства покаяния и исповеди (тайна исповеди), обладая наименьшим объемом исключений из всех видов религиозной тайны.

 

Литература

 

1. Понкин И.В. Современное светское государство: конструктивная светскость. Конституционно-правовое исследование. – М.: Институт государственно-конфессиональных отношений и права, 2006. – 389 с. – С. 341–357.

2. Понкин И.В. Столетие французского закона о разделении церквей и государства. – М.: Изд-во УНЦ ДО, 2005. – 78 с.

3. Anglim C.T. Encyclopedia of religion and the Law in America. Second Edition. – Amenia (NY, USA): Grey House Publishing, Inc., 2009. – 880 p.

4. Bullis R.K., Mazur C.S. Legal Issues and Religious Counseling. – Louisville (Kentucky, USA): Westminster John Knox Press, 1993. – 127 p.

5. Case «The People vs. Daniel Phillips and wife» / Decision of Court of General Sessions of New-York of 1813 // <http://www.churchstatelaw.com/cases/peoplevphillips.asp>.

6. Case «Totten v. United States» / Decision of U.S. Supreme Court of 1875 № 92 U.S. 105 // <http://supreme.justia.com/cases/federal/us/92/105/case.html>.

7. Case «United States v. Nixon» / Decision of U.S. Supreme Court of 1974 № 418 U.S. 683 // <http://supreme.justia.com/cases/federal/us/418/683/case.html>.

8. Circulaire № 2004-10 (El/11) du 11 août 2004 relative au secret professionnel des ministres du culte et aux perquisitions et saisies dans les lieux de culte (NOR.JUS. D04–30163C) // Bulletin Officiel du Ministère de la Justice. – 01.07.2004.–30.09.2004. – № 95. <http://www.justice.gouv.fr/bulletin-officiel/3-dacg95c.htm>.

9. Clergy as Mandatory Reporters of Child Abuse and Neglect / U.S. Department of Health and Human Services // <https://www.childwelfare.gov/systemwide/laws_policies/statutes/cl ergymandated.pdf>. – 17 p.

10. Liberté Religieuse et Régimes des Cultes en Droit Français: Textes, pratique administrative, jurisprudence. Nouvelle édition. – Paris: Les éditions du CERF, 2005. – 1853 p.

11. Matter of John F. Keenan, Deputy Attorney-General, as Special State Prosecutor, Respondent, v. Louis R. Gigante, Appellant / Decision of Court of Appeals of the State of New York of 08.05.1979 // <http://www.leagle.com/decision/197920747NY2d160_1187.xml/M ATTER%20OF%20KEENAN%20v.%20GIGANTE>.

12. Priest Penitent Privilege Law & Legal Definition / USLegal // <http://definitions.uslegal.com/p/priest-penitent-privilege/>.

13. Traité de Droit français des religions. – Paris: Litec, Croupe LexisNexis, 2003. – 1317 p.

 

Constitutional-legal protection of the religious secret: foreign experience of legal regulation and foreign jurisprudence

Andreev K.M. – lawyer of the Moscow Bar Association «Protection»

The article investigates the guarantees of recognition, compliance and protection of religious secret – as the most important constitutional guarantees of religious freedom. The author explores the experiences of Australia, Canada, USA and France at the specified range of issues.

Keywords: religious freedom, religion, church-state relations, constitutional rights and freedoms, religious secret, secret of confession.

Сведения об авторе:

Андреев Константин Михайлович – юрист, адвокат московской коллегии адвокатов «Защита».

E-mail: andreev.advokat@gmail.com

УДК 342.7

Рецензент: Понкин Игорь Владиславович – доктор юридических наук, профессор кафедры правового обеспечения государственной и муниципальной службы Международного института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, профессор.

_________________________________________________________________________________

Журнал №7 2014

Гарантии охраны религиозной тайны и пределы такой охраны: конституционно-правовой взгляд

К.М. Андреев – юрист, адвокат московской коллегии адвокатов «Защита»

Статья посвящена исследованию гарантий признания, соблюдения, охраны и защиты религиозной тайны – как важнейшей гарантии конституционной свободы вероисповедания. Поднят вопрос о пределах признания и охраны религиозной тайны.

Ключевые слова: свобода вероисповедания, религия, государственно-конфессиональные отношения, конституционные права и свободы, религиозная тайна, тайна исповеди, профессиональная тайна, личная тайна, семейная тайна.

Современный этап государственно-конфессиональных отношений характеризуется обострением ряда противоречий между стремлением государства максимально возможно контролировать религиозные организации и стремлением религиозных организаций максимально возможно уйти от такого контроля [1].

Продолжая серию статей, посвященных научному осмыслению феномена религиозной тайны, подчеркнем, что право на  религиозную тайну является важным составным элементом конституционной свободы вероисповедания. Вместе с тем, указанное право является также и самостоятельным правом, имеющим собственное содержание и структуру, объекты охраны и защиты, определенные ограничения, механизм и гарантии реализации, строго регламентированные законом. 

Основные гарантии признания государством религиозной тайны как подлежащей охране и защите установлены пунктом 7 статьи 3 Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ (ред. от 02.07.2013) «О свободе совести и о религиозных объединениях»: «Тайна исповеди охраняется законом. Священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди».

В процитированной норме совершенно определенно сказано, что речь идет именно об исповеди. Это понятие, к слову, имеет смысл только применительно к христианству, и лишь о каких-то аналогах с известной долей условности возможно говорить применительно к некоторым другим конфессиям. Но в самом указанном Федеральном законе это понятие не раскрывается. А потому остается простор для научных дискуссий относительно его содержания.

Указанная гарантия подкрепляется также следующими гарантиями: запретом допроса в качестве свидетеля священнослужителя об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди (пункт 4 части 3 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса РФ), запретом допроса в качестве свидетеля священнослужителей религиозных организаций, прошедших государственную регистрацию, – об обстоятельствах, которые стали им известны из исповеди (пункт 3 части 3 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса РФ).

Однако, в нашей интерпретации, понятие религиозной тайны не совпадает с понятием тайны исповеди и не может ограничительно толковаться как низведенное, суженное только до этого понятия.

В частности, мы убеждены, что к объекту тайны исповеди (как виду религиозной тайны) должны приравниваться следующие сведения (соответственно к тайне исповеди должна приравниваться тайна информации из адресного духовного общения религиозного служителя с верующим вне рамок таинства покаяния и исповеди):

– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем в рамках беседы, проводимой перед вступлением лиц, к нему обращающихся, в церковный брак; 
– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем во время беседы с верующим, обращающимся к религиозному служителю за получением духовного совета, 
– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем о верующем и/или его близких на основе собственных умозаключений или полученная от третьих лиц;
– в некоторых случаях – конфиденциальная информация, полученная верующим от священнослужителя в виде духовных рекомендаций, нравоучений, которую священнослужитель счел и обозначил как неподлежащую несанкционированному разглашению.

Хотя очевидно, что по некоторым из вышеуказанных позиций наличествует мéньшая императивность охранных гарантий.

Считаем необходимым обратиться непосредственно к понятию указанной тайны, предложив авторские определения.

Религиозная тайна [как информация] – не являющиеся широко известными (известными неограниченному кругу лиц) сведения относительно исповедания лицом или группой лиц религии и относительно связанной с исповеданием религии частной жизни лиц, определяемые внутренними установлениями религиозной организации (lex canoniсa) как подлежащие нормативной охране и защите (в зависимости от вида такой тайны) от распространения (от несанкционированного распространения) и от несанкционированного доступа (включая неправомерный перехват) и признаваемые (опосредованно через конституционно гарантированный императив уважения светским государством внутренних установлений религиозной организации) государством как подлежащие правовой охране и защите, разглашение которых может унизить человеческое достоинство и оскорбить религиозные чувства верующих, конфиденциально доверивших эти сведения религиозному служителю в процессе религиозной исповеди или аналогичного обряда или сугубо личной беседы, причинить иной вред верующим, либо может причинить вред организационно-религиозному порядку религиозной организации.

Религиозная тайна [как нормативный режим] – режим охраны и защиты вышеуказанных (составляющих религиозную тайну) сведений, определяющий порядок обращения с такой информацией и контроля за соблюдением требований к обращению с такой информацией, в том числе пределы охраны и защиты религиозной тайны, а также обязательства лиц, которым стала известна религиозная тайна в силу своей религиозно-служебной деятельности и исполнения ими референтных профессиональных религиозно-священнических обязанностей.

Если понимать структуру религиозной тайны, как было показано в прошлой нашей статье (Право и образование, 2014, № 6), то выявляется следующая система гарантий различных видов религиозной тайны, часть из которых является нормами прямого действия, а часть вытекает из норм, регулирующих тайну частной жизни и семейную тайну, корпоративную тайну, медицинскую тайну. То есть по существу, понятие религиозной тайны охватывает множество известных и гарантированных законодательством Российской Федерации тайн, преломленных в поле религиозных отношений и реализации свободы вероисповедания. И только тайна исповеди является специфической, если можно так выразиться – эндемической тайной, присущей только сфере религиозных отношений.

Согласно нашей авторской концепции, обоснованно выделять нижеследующие комплексы правовых гарантий конкретных видов религиозной тайны:

Виды и элементы религиозной тайны    Конституционно-правовые гарантии признания, охраны и защиты

1) тайна информации из таинства покаяния и исповеди в христианстве или аналога в рамках духовного наставничества в исламе (конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем во время беседы с кающимся верующим, обращающимся к религиозному служителю за помощью в определении или снятии морального долга с кающегося и/или в получении Божьей милости и/или за получением религиозного прощения за прошлое виновное поведение)    – пункт 7 статьи 3 Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ (ред. от 02.07.2013) «О свободе совести и о религиозных объединениях»;

– пункт 4 части 3 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса РФ от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 05.05.2014);
– пункт 3 части 3 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса РФ от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 05.05.2014)

2) тайна информации из адресного духовного общения религиозного служителя с верующим вне рамок таинства покаяния и исповеди:

– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем в рамках беседы, проводимой перед вступлением лиц, к нему обращающихся, в церковный брак; 
– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем во время беседы с верующим, обращающимся к религиозному служителю за получением духовного совета, 
– конфиденциальная информация, полученная религиозным служителем о верующем и/или его близких на основе собственных умозаключений или полученная от третьих лиц;
– в некоторых случаях – конфиденциальная информация, полученная верующим от священнослужителя в виде духовных рекомендаций, нравоучений, которую священнослужитель счел и обозначил как неподлежащую несанкционированному разглашению;    – первое предложение пункта 7 статьи 3 Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ (ред. от 02.07.2013) «О свободе совести и о религиозных объединениях», интерпретируя указанные в пункте 2 (слева) сведения как аналог охраняемых тайной исповеди сведений, хотя и (по некоторым позициям) с меньшей императивностью охранных гарантий;
– часть 1 статьи 23 Конституции РФ, часть 2 статьи 10 Гражданского процессуального кодекса РФ, пункт 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ, статья 137 Уголовного кодекса РФ, статья 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ (ред. от 23.07.2013) «О персональных данных», ряд др. норм законодательства Российской Федерации – в части гарантий неприкосновенности частной жизни граждан;
– часть 1 статьи 23 Конституции РФ, пункт 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ, статья 137 Уголовного кодекса РФ, часть 8 статьи 9 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ (ред. от 28.12.2013) «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» – в части гарантий права на личную и семейную тайну;
– статья 13 и пункт 9 статьи 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ (ред. от 28.12.2013) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статья 9 Закона РФ от 02.07.1992 № 3185-1 (ред. от 28.12.2013) «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» – в части гарантий врачебной тайны

3) внутрикорпоративная тайна религиозной организации (данный вид следует выделять обособленно в силу особой природы отношений в религиозных организациях):

– конфиденциальная информация относительно отдельных аспектов осуществления иерархических служебно-религиозных отношений и религиозно-служебной кадровой политики; 
– конфиденциальность определенных документов религиозной организации;    – вытекает из правомочий религиозных организаций самостоятельно устанавливать свою структуру и принимать свои собственные установления (статья 15 Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ (ред. от 02.07.2013) «О свободе совести и о религиозных объединениях»);
– части 5, 6 и 7 статьи 9 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ (ред. от 28.12.2013) «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», статья 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ (ред. от 23.07.2013) «О персональных данных» – в части гарантий охраны профессиональной тайны;
статья 138 Уголовного кодекса РФ – в части охраны тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений;

4) гарантии защиты личной и семейной тайны верующих относительно собственной религиозной принадлежности;    – пункт 5 статьи 3 Федерального закона РФ от 26.09.1997 № 125-ФЗ (ред. от 02.07.2013) «О свободе совести и о религиозных объединениях»;
– вытекает из статьи 28 Конституции РФ, устанавливающей право каждого свободно выбирать религиозные убеждения или не исповедовать никакой религии;

5) конфиденциальные сведения – персональные данные членов (участников) религиозной организации    – пункт 5 части 2 статьи 10 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ (ред. от 23.07.2013) «О персональных данных»

6) гарантии охраны и защиты личной тайны душевных переживаний верующего, испытываемых им во время участия в религиозном обряде или религиозной церемонии (к примеру, вытекающий из этой тайны запрет навязчивой съемки крупным планом вида молящегося верующего без его согласия и проч.).    – часть 1 статьи 23 Конституции РФ, часть 2 статьи 10 Гражданского процессуального кодекса РФ, пункт 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ, статья 137 Уголовного кодекса РФ, статья 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ (ред. от 23.07.2013) «О персональных данных», ряд др. норм законодательства Российской Федерации – в части гарантий неприкосновенности частной жизни граждан;
статьи 148 и 282 Уголовного кодекса РФ – в части гарантий защиты религиозных чувств и достоинства верующих;

Правовые нормы, перечисленные в правом столбце таблицы, непосредственно не относящиеся к сфере религиозных отношений, действуют опосредованно, особым образом преломляясь в указанной сфере. 

Важнейшим и наиболее сложным вопросом в рамках данной темы является вопрос о пределах религиозной тайны, в зависимости от ее вида и от конкретных условий. В настоящей статье мы лишь обозначим эту, безусловно, весьма актуальную научную проблему.

Выявление пределов религиозной тайны (по различным ее видам) позволяет уравновесить интересы религиозного сообщества, с одной стороны, и интересы общества и государства, с другой, а также оптимально определить границы и пределы допустимого вмешательства государства в сферу частной жизни граждан исповедующих ту или иную религию, в части, касающейся некоторых видов сведений.

Следствием установленных законодательством Российской Федерации норм о признании государством внутренних установлений религиозных организаций (постольку, поскольку таковые не противоречат закону), о предоставлении государством религиозным организациям возможностей осуществления деятельности согласно своей собственной иерархической и институционной структуре и о невмешательстве государства «в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит настоящему Федеральному закону» (подпункт 1 пункта 5 статьи 4, подпункт 3 пункта 2 статьи 4, пункт 2 статьи 15 Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ (ред. от 02.07.2013) «О свободе совести и о религиозных объединениях») является обязанность государства признавать в качестве религиозной тайны то, что обоснованно считают и заявляют религиозной тайной (в юридическом, а не теологическом значении) сами религиозные организации.

Но даже из сказанного сразу же проистекает первое ограничение объема сведений, относимых к религиозной тайны, – условие не противоречия Закону.

Обратим также внимание на то, что пункт 3 части 3 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса РФ содержит более жесткую норму, чем пункт 4 части 3 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса РФ. В отличие от соответствующей нормы УПК РФ, указанная норма ГПК РФ распространяет правовую охрану на сведения, которые стали известны из исповеди – только в отношении «священнослужителей религиозных организаций, прошедших государственную регистрацию» (как получателей таких сведений), тогда как обозначенная норма УПК РФ ничего не говорит о наличии или отсутствии такого условия, как наличие государственной регистрации религиозного объединения (то есть религиозной организации), к которому имеет отношение священнослужитель, запрет допроса которого в качестве свидетеля и устанавливается обеими указанными выше нормами.
В принципе, возможны ситуации, когда священнослужитель будет вынужден встать перед дилеммой – или нарушить свой священнический долг и разгласить сведения, ставшие ему известными в рамках религиозной тайны, или же сохранить эти сведения в тайне, но статьи соучастником (во всяком случае – моральным) в совершении (готовившегося на момент исповеди или реальная возможность которого была озвучена) преступления.
В некоторых государствах законодательно установлено и/или подкреплено судебной практикой, что из круга охраняемых и защищаемых религиозной тайной сведений могут быть исключения, к числу которых могут быть отнесены:
– сведения об уже произведенном террористическом акте с большим числом жертв или сведения о готовящемся террористическом акте;
– сведения о совершенном или приготовляемом убийстве человека;
– сведения, касающиеся жестокого насилия в отношении ребенка, в том числе сексуального насилия.
Наверно, возможно описать множество ситуаций, когда священнослужитель поставлен в условия труднейшего выбора – спасти кого-то и подвергнуть себя риску быть изверженным из сана за разглашение тайны исповеди, или сохранить верность внутренним установлениям религиозной организации, но не предотвратить несчастья с человеком (например, когда ребенок семьи прихожан на исповеди признается в своей наркозависимости), что, впрочем, тоже будет нарушением его священнического долга.

В продолжение представленной в нашей предыдущей статье (Право и образование, 2014, №6) выборки зарубежных референтных судебных решений ниже представлено дополнение, позволяющее более глубоко осмыслить феномен религиозной тайны и подтвердить авторские теоретические подходы и модели на этот счет.

В своем решении от 25 сентября 1993 года по делу «Штат Нью-Джерси против Крейга Земпла» Верховный суд штата Нью-Джерси указал, что законодательство штата позволяет лицу, имеющему право не давать показания, содержащие конфиденциальную информацию, отказаться от этого права посредством раскрытия конфиденциальной информации или предоставления разрешения на ее раскрытие. При этом, как указал Верховный суд штата Нью-Джерси, положения законодательства, устанавливающие право не раскрывать информацию, сообщенную кающимся священнослужителю, не определяют, кто конкретно, священнослужитель, кающийся или оба, имеет это право, но, по смыслу текста соответствующего нормативно-правового акта, это право предоставляется именно священнослужителю, соответственно, в силу толкования данной нормы, священнослужитель имеет возможность законно раскрыть информацию, сообщенную ему на исповеди, по собственному желанию и по своему усмотрению в соответствии со своими религиозными убеждениями, без получения на то согласия кающегося [3].

Верховный суд штата Нью-Джерси в решении от 25 сентября 1993 года по делу «Штат Нью-Джерси против Крейга Земпла» также указал на то, что согласно церковному праву Римской католической церкви, предательство кающегося лицом, принимающим исповедь, всегда было церковным преступлением. Также Верховный суд штата Нью-Джерси указал, что изначально общее право США не признавало право священнослужителя сохранять тайну исповеди, и американские суды требовали признания такого права на законодательном уровне. В тех штатах, где положения статутов такого рода норм не содержали, священнослужители зачастую принуждались давать показания, несмотря на их возражения, основанные на личных и религиозных принципах, а также на принципах морали и нравственности. Соответственно, на эти штаты религиозными организациями оказывалось серьезное давление с целью признания такого права священнослужителей на законодательном уровне, ввиду того, что зачастую священнослужители предпочитали сами сесть в тюрьму, нежели раскрыть информацию, сообщенную на исповеди [3].

Таким образом, законное право священника не свидетельствовать против кающегося было изначально признано в США для того, чтобы защитить священнослужителя от раскрытия тайны исповеди против его воли [3].

Верховный суд штата Нью-Джерси указал, что  злоупотребление правом на отказ от раскрытия тайны исповеди со стороны кающегося может заключаться в том, чтобы на нескольких исповедях сообщить разную информацию,  а затем позволить раскрыть ту информацию, которая покажется ему наиболее удобной для его целей [3].

Также Верховный суд штата Нью-Джерси в решении от 25 сентября 1993 года по делу «Штат Нью-Джерси против Крейга Земпла» указал, что принцип, лежащий в основе тайны исповеди и законодательного закрепления права на отказ от ее раскрытия, связан, скорее, не с обеспечением защиты прав кающегося, а с теми соображениями, что священнослужитель может быть вынужден в нарушение своих религиозных обетов раскрывать конфиденциальную информацию.  Соответственно, главным обоснованием признания на законодательном уровне конфиденциальности информации, сообщаемой на исповеди, являлось признание и защита религиозных обетов, даваемых священнослужителями [3].

В решении по делу «Народ штата Нью-Йорк против Пола Гарриса» от 21 октября 2011 года   Верховный суд штата Нью-Йорк указал, что, чтобы лицо могло реализовать право не разглашать информацию, ставшую известной на исповеди, такая информация должна отвечать нескольким критериям: она должна быть конфиденциальной; она должна быть сообщена представителю духовенства, действующего в профессиональном качестве как духовный наставник; а также такая информация должна быть сообщена в целях получения духовного или религиозного совета [5].

При этом, по мнению Верховного суда штата Нью-Йорк, в рассматриваемом им деле на обвиняемом, как на лице, заявлявшем о наличии у него права на неразглашение конфиденциальной информации, заключавшей в себе религиозную тайну, лежало бремя доказывания того, что эта информация соответствовала всем указанным критериям [5].

Право не разглашать информацию подразумевает право не разглашать сведения, полученные в ходе любого разговора между лицом и представителем духовенства какой-либо церкви, и при этом не является обязательным, чтобы лицо, разговаривавшее со священнослужителем, принадлежало к этой церкви, как и не требуется какая-либо определенная форма общения, как указал Верховный суд штата Нью-Йорк  в решении по делу «Народ штата Нью-Йорк против Пола Гарриса» от 21 октября 2011 года  [5].
По мнению Верховного суда штата Нью-Йорк, признание за информацией соответствующего статуса зависит не от ее содержания, а скорее от характера общения, отношений между его сторонами и обстоятельств, при которых оно происходило [5].
Согласно позиции Апелляционного суда штата Калифорния, выраженного в решении по делу «Народ против Шериден Энн Эдвардс» от 9 июня 1988 года № A032616, законодательное  закрепление защиты конфиденциальной информации, сообщаемой на исповеди, было осуществлено с целью удовлетворения интересов общества, которые заключаются в поощрении взаимодействия населения со священнослужителями в виде исповеди, а также в развитии деятельности религиозных организаций, посредством защиты тайны исповеди [6].
Как указал Апелляционный суд штата Калифорния, несмотря на то что существует презумпция конфиденциальности информации, предоставляемой на исповеди лицом представителю духовенства, такая информация может быть раскрыта, если лицо, ее сообщившее, дает на это свое согласие [6].

В рассматриваемом деле (решение Апелляционного суда штата Калифорния по делу «Народ против Шериден Энн Эдвардс» от 9 июня 1988 года № A032616) обвиняемая заявила, что ее разговор с представителем духовенства изначально задумывался как исповедь. Представитель духовенства, которому была произведена исповедь, показал, что, по его мнению, сообщенная ему информация носила исключительно светский характер, и что обвиняемая хотела получить обычный совет, а не отпущение грехов, и что, когда он предложил ей свое содействие, указав, что для этого придется раскрыть сообщенную информацию, обвиняемая согласилась. Суд счел, что такая характеристика указанной информации, данной представителем духовенства, была более надежной и корректной [6].

В решении по делу «Тэнкерсли против штата Алабама» от 3 апреля 1998 года Апелляционный уголовный суд штата Алабама  напомнил прошлую судебную практику, в соответствии с которой для признания права не раскрывать конфиденциальную информацию, сообщенную священнослужителю, такая информация должна представлять по своей сути «покаяние» [4].

Апелляционный суд штата Техас тринадцатого округа в решении по делу «Роберт В. Мальдонадо против штата Техас» сослался на более раннюю судебную практику, конкретное решение другого органа судебной власти, в соответствии с которым разговор лица с представителем духовенства не мог рассматриваться в качестве конфиденциального и не подлежать разглашению, поскольку он был проведен с совершенно конкретной целью, заключавшейся в получении информации о заявлениях о сексуальном насилии. Судебный орган, вынесший решение, на которое сослался Апелляционный суд штата Техас тринадцатого округа, пришел к выводу о том, что представитель духовенства хотел провести беседу с обвиняемым и самостоятельно инициировал разговор, при этом во время разговора обвиняемый не стремился получить какой-либо духовный или религиозный совет, а также не стремился получить совет о том, как ему соотнести свои действия с церковными правилами [2].

Апелляционный суд штата Техас тринадцатого округа, рассматривая дело «Роберт В. Мальдонадо против штата Техас», указал, что представитель духовенства, проводивший беседу, сообщил еще до ее начала о ее цели обвиняемому, а также согласовал свои действия с начальством. Кроме того, Апелляционный суд штата Техас тринадцатого округа пришел к выводу о том, что апеллянт не предоставил доказательств того, что он действительно мог разумно ожидать сохранения конфиденциальности относительно его беседы с представителем духовенства. Соответственно, по мнению Апелляционного суда штата Техас тринадцатого округа, общение лица с представителем духовенства носила административный характер, и информация, во время такого разговора сообщенная, не могла иметь соответствующего судебного иммунитета [2].

Подытоживая сказанное выше, считаем необходимым подчеркнуть высокое значение субинститута религиозной тайны (в рамках конституционно-правового института свободы вероисповедания) как определяющего важнейшие гарантии невмешательства государства в законную деятельность религиозных объединений и в законную реализацию гражданами конституционно гарантированной свободы вероисповедания.

Литература

1. Ponkin I.V., Ryabykh P., Ponkina A. Sur la reconnaissance de la compétence exclusive des groupements religieux afin d‘instaurer leur structure intrinsèque et les normes intérieures des relations en tant qu’une des garanties de la liberté de la conscience dans l’État démocratique // Stato, Chiese e pluralismo confessionale. – 12 novembre 2012. – № 34.
2. Robert V. Maldonado v. The State of Texas / Decision of the Texas Thirteenth District Court of Appeals // <http://law.justia.com/cases/texas/thirteenth-court-of-appeals/2001/11447.html>.
3. State of New Jersey v. Craig Szemple / Decision of the Supreme Court of New Jersey of 25 September 1993 // <http://law.justia.com/cases/new-jersey/supreme-court/1994/a-25-93-opn.html>.
4. Tankersley v. State / Decision of the Court of Criminal Appeals of Alabama of April 3, 1998 // <http://law.justia.com/cases/alabama/court-of-appeals-criminal/1998/cr-96-2117-0.html>.
5. The People of the State of New York v. Paul Harris / Decision of the Supreme Court, Kings County of October 21, 2011  // <http://law.justia.com/cases/new-york/other-courts/2011/2011-ny-slip-op-21382-0.html>.
6. The People v. Sheridan Ann Edwards / Decision of the Court of Appeals of California, First Appellate District, Division One of June 9, 1988 № A032616 // <http://law.justia.com/cases/california/calapp3d/203/1358.html>.

Guarantees of protection of the religious secrets and the limits of this protection: constitutional-legal opinion

Andreev K.M. – lawyer of the Moscow Bar Association «Protection»

The article investigates the guarantees of recognition, compliance and protection of religious secrets – as the most important constitutional guarantees of religious freedom. The author discusses the question of the limits of recognition and protection of religious secrets.
Keywords: religious freedom, religion, church-state relations, constitutional rights and freedoms, religious secret, secret of confession, professional secrecy, personal privacy, family secrets.

Сведения об авторе:
Андреев Константин Михайлович – юрист, адвокат московской коллегии адвокатов «Защита».
E-mail: andreev.advokat@gmail.com

УДК 342.7

Рецензент: Пчелинцев Анатолий Васильевич – доктор юридических наук, сопредседатель НП «Славянский правовой центр»

_________________________________________________________________________________